Ни дня без строчки!
3 марта начинается флешмоб и 3 марта - Всемирный День Писателя. Так вышло случайно, но я все равно поздравляю всех сопричастных!
Первая неделя - вводная, поэтому никаких особо сложных заданий не планируется. Мы знакомимся, пробуем выполнять упражнения, возможно, напомнит о себе внутренний критик. Будет шептать всякие непотребства про то, что у вас получается хуже других или что с ваше графоманство показывать людям стыдно. Не поддавайтесь. Все у вас получается именно так, как нужно. Именно для этого мы здесь и собрались: учиться, совершать ошибки, ведь учеба без ошибок невозможна. Вспомните, что его мнение - это не истина в последней инстанции, а всего лишь ваши страхи. И никто не пишет сразу идеально, никакие гении, всем нужна практика, опыт. Да и, в конце концов, мы тут не конкурсы проводим, а экспериментируем и играем
.
Итак, первое задание:
Напишите о самом легком решении в вашей жизни. Минимум 300 слов.

Первая неделя - вводная, поэтому никаких особо сложных заданий не планируется. Мы знакомимся, пробуем выполнять упражнения, возможно, напомнит о себе внутренний критик. Будет шептать всякие непотребства про то, что у вас получается хуже других или что с ваше графоманство показывать людям стыдно. Не поддавайтесь. Все у вас получается именно так, как нужно. Именно для этого мы здесь и собрались: учиться, совершать ошибки, ведь учеба без ошибок невозможна. Вспомните, что его мнение - это не истина в последней инстанции, а всего лишь ваши страхи. И никто не пишет сразу идеально, никакие гении, всем нужна практика, опыт. Да и, в конце концов, мы тут не конкурсы проводим, а экспериментируем и играем

Итак, первое задание:
Напишите о самом легком решении в вашей жизни. Минимум 300 слов.

За слова надо отвечать. Я – сказала. Мне – ответили. И сейчас надо дождаться бывшую подругу, которая меня побъёт. То есть, формально, тут будет выяснение отношений. Но драться я не умею и никогда не пробовала.
Переживу.
Хватит реветь.
Да что ж такое!..
Помню, в третьем классе было межшкольное соревнование по физкультуре. Мы – освобожденцы – охраняли сумки, а моя подруга заняла первое место в беге на длинную дистанцию. После мы шли медленно-медленно, и я тащила наши вещи. Вдруг она остановилась, выпрямилась, взяла свою сумку и сказала: «У меня сегодня еще хореография через час, надо успеть переодеться». Вот так, у неё в тот день были занятия по хореографии. Дополнительно.
Я хотела научиться так же – находить второе дыхание, когда нужно. Идти вперёд, ничего не боясь.
И вот я стою возле школы и жду бывшую подругу, а слёзы текут.
Мы раздружились (слово-то какое!) не враз, а постепенно, в пятом классе. В любой стае есть свои правила, как и в любом стаде. Она вошла в стаю, она стала скрывать в школе наши отношения. А мне стало с ней тяжело. Я приняла как должное: она в стае, я вне стаи; у неё – свои законы, а я делаю что хочу. Вот сегодня я захотела сказать то, что думаю об их стадности.
…Где она застряла?! Я уже замёрзла, между прочим!..
Наконец, она с подругами вышла. Увидела меня. Почему-то удивилась.
Я постаралась сдержать слёзы (бесполезно) и расправила плечи. Куда надо идти? За школу? Ну да, выгляжу жалко. Я – плакса. И я – здесь.
***
Никакой драки не было, не состоялось. Мне объяснили, что это была шутка, и вообще у них дела. И мы просто пошли в разные стороны, - благо, с территории школы было несколько выходов. А по пути я заметила одноклассников, которые кучковались за деревьями и совсем-совсем не интересовалась тем, что тут происходило.
Сейчас, много лет спустя, я понимаю, что мы обе погорячились, и бывшая подруга просто дала мне время смыться. И понимаю, что с тех пор отношение ко мне стало более уважительным, - скажем, не как к девочке-плаксе-ботанику, а как к уважаемой девочке-плаксе-ботанику. Правда, заметила изменения я далеко не сразу, - в основном потому, что ожидала ровно противоположной реакции.
...А жизнь продолжалась.
оффтоп
О легких же решениях помнить сложнее. А самые легкие решения нужно еще уметь распознать. Потому что, делая простой выбор, может показаться, что выбора не было вообще. Чисто теоретически рыба может выбирать между жизнью в воде и существованием в пустыне с верблюжьей колючкой на обед. Если она, рыба, не совсем дура, то ее решение очевидно.
Если рыба дура совсем, то она, как правило, долго не живет, хотя внезапно может оказаться героиней.
Из меня героини не выйдет, да и решение было принято давным-давно, во времена первого класса, когда учительница принесла нам большую тетрадь с надписью "Проба пера".
Позже я узнала, что существуют такие люди, которые способны писать "в стол". Родить свой собственный текст и никому не показать его. Даже, быть может, остаться вполне довольным им, но не показать все равно. Уподобиться царю Кощею и с удовольствием почахнуть над своим словохранилищем.
Я сорока. Птица-трепло. Мало мне найти яркую бусину, надо еще раззвонить о ней по свету. А иначе, быть может, не стояла бы я на выпускном в третьем классе перед толпой народа и не выводила: "На верхушке ели белки шишки ели". Выпускной принес мне синий бархатный костюм и творческий дебют.
Не вставляла бы я в телефонный разговор: "А знаешь, тут у меня такая штука получилась..." Не ходила бы на форум, где по ребрам начинающего поэта прилетало кованым сапогом бывалого критика. Пинки казались болезненными, я морщилась, но спасительная мысль заткнуться ко мне не спешила.
Так и продолжается. Для меня нет теперь выбора между "молчать" и "не молчать", потому что решение было принято давным-давно, словно само собой. Привет, говорю я, выходя вечером в освещенный круг, я тут вам немножко почитаю. Это ваше дело, слушать или нет, но так вышло, что я говорю для вас. Только для себя - не умею, уж простите меня за это. В конце концов, Пушкин говорил про то, что нужно глаголом жечь сердца людей, а про то, что глагол должен быть не хуже его, пушкинского, не упомянул. Мы с моими текстами уже пережили те минуты наедине, которые нельзя делить с кем-то еще, а теперь я несу все, что имею, вам.
Привет. Сегодня я говорю для вас.
оффтоп
Когда твоя жизнь рушится, и ты не знаешь куда идти, остаётся только сидеть на месте или бежать без оглядки. Сначала я испробовала первый вариант, но вскоре поняла, что схожу с ума. Не было ни одной подсказки от знакомых, друзья разводили руками, родители упрямо твердили своё. А я не знала, куда идти. На кону было моё будущее, а я могла только рыдать навзрыд, шепча самой себе всякие глупости о собственной ничтожности. И всё это – взаперти, в коконе из собственных ошибок и неприятия собственного «Я». И вскоре я поняла, что больше так не могу. И начала бежать.
Для начала я уехала в другую страну. Месяц моталась по Германии, словно одержимая: в каждой витрине я искала ответ, в каждой двери – выход. Но везде было не то, не так. Уже через три недели я осознала, что в другой стране я точно не найду ответа, поэтому вернулась. И ещё два месяца не могла отойти от ужаса, который засел в моём сердце по возвращении в Россию. Я не понимала, как так получилось, что я оказалась здесь, за что, почему?..
Едва вернувшись, я бросилась бежать дальше. В другой город, ещё один и ещё. Поехала на отдых, на конкурс, едва задержалась ради экзаменов и уехала в лагерь, подальше от всех, кто меня знает, от всех этих голосов, которые безостановочно твердили, что знают, как для меня лучше. Они не знали, не понимали. Это было всё, что я могла сказать им.
Но среди десятка голосов, я настойчиво слышала один. «У тебя есть недостаток – ты красива. Но есть ещё одна проблема, гораздо хуже первой. Ты умна,» - вот что говорил этот голос. – «Ты должна впервые подумать сердцем, прислушаться к нему, ты ведь женщина, это твоя суть.»
И в то утро, 15 июля, в прекрасный солнечный день, я вспоминала человека, который говорил мне это, вспоминала его голос и хитрый прищур глаз. Он обещал мне многое: деньги, славу, особое внимание. Но самое главное, он обещал научить. Всему, чему я захочу научиться. Я задумчиво посмотрела на моё скромное фортепиано. Луи настойчиво пел: «Only you… can make this change in me…» Я прикоснулась к клавишам.
«…You are my destiny...»
Я всё поняла. Поняла так ясно, как никогда в своей жизни.
«…When you hold my hand, I understand the magic that you do…»
И написала заявление на поступление в музыкальный колледж по классу фортепиано.
Но одному своему решению и лёгкости, с которой оно было принято, я до сих пор поражаюсь. Дело обстояло так: мне было двенадцать, и я очень любила животных. Той самой бессмысленной и беспощадной детской любовью, когда ещё свято веришь, что нежные чувства легче передавать, потискав бедное животное, чем покормив его или выгуляв. Никаких практических доказательств моя любовь не имела, через огонь, воду и медные трубы не проходила, но вот одна из главных составляющих этой любви – жалость – ежеминутно захватывала моё юное сердечко и распространялась оттуда на окружающих со скоростью света. Я жалела всем своим естеством бездомных котят и больных дворняг, убитых бельков, цирковых тигров, слонов из зоопарка…я ничего не могла сделать и писала стихи, чтобы разрывать ими души окружающих на мелкие клочки и заставлять их тоже поддаваться нескончаемому потоку жалости – не знаю, насколько это получалось, но цель была коварная и чёткая. А один раз письмо президенту написала про дворняжек. Просто так, вообще не задумываясь. Мне казалось, что если я ему напишу, то он непременно-непременно проникнется и совершит для собачек какое-нибудь чудо. Я была достаточно равнодушна к людям, но искренне не верила, что хоть кто-то на этой планете может быть равнодушным к животным, более беззащитным, чистым, естественным существам, чем люди, не запачканным тысячелетней кармой плохих поступков. Моя душа была до краёв наполнена жалостью и верой в волшебство.
Вот так в один прекрасный весенний день я перестала есть рыбу и мясо. Не то чтобы это было обдуманным решением хоть в какой-то мере, этого просто просило что-то изнутри, это было так естественно для меня в тот момент, как для жирафа, кролика или любого другого травоядного. Рыбу я почти не ела с раннего детства, да и мясо никогда не было для меня каким-то особо притягательным. Мне было очень легко стать вегетарианкой, и я не задумывалась о важности этого выбора в дальнейшей жизни ни секунды. Я предупредила: «Мама, больше я мяса не ем». И не ела.
Мне было все равно, едят мясо или нет окружающие люди. Я не ставила перед собой глобальных целей прекратить убийство животных во всём мире. Я просто не хотела участвовать в нём сама: этим поступком я говорила с миром только от своего лица.
Прошло без малого семь лет. Я выросла и немножко (самую чуточку) поумнела, научилась выходить из неловких ситуаций, связанных с вегетарианством, и игнорировать провокации. Постепенно отказалась от меха и кожи, от товаров, тестированных на животных. Узнала о микроэлементах и витаминах, о том, чем можно заменять животные белки, о том, что надо избегать сычуга и желатина – и прочее, прочее, прочее. Научилась беречь своё здоровье и нести ответственность за свои решения, в том числе и за то, детское. Через меня прошёл целый архив информации, целая толпа людей, целая череда событий.
А на самом-то деле ничего не изменилось.
И мясо я не ем, и зверюшек жалко, и в чудеса всё так же верится.
Но иногда вспоминаю свою детскую наивную настойчивость, искреннюю уверенность в том, что всё просто и правильно. И думаю: решения, которые не нужно решать, решения, идущие изнутри, от природы – самые прочные.
Как же всё-таки здорово, что у нас внутри есть частичка Всего. Как же здорово, что иногда она сильнее нас.
Самое легкое решение, которое изменило мою жизнь, было решение о котором я и не знала, что что-то решаю. Шутка. Да, все началось с невинной шутки, как мне казалось, моего отца. "Ну что, поедешь учится в Штаты?". Ну как может ответить ребенок заканчивая 9-й класс. Ребенок которого даже в другой город самого не отпускали никогда. Ребенок которому давно тесно и он хочет увидеть что-то больше? Тот который думает что отец просто как всегда шутит. "Конечно поеду. Когда?" Это была весна. Наверное была весна, мне именно так и запомнилось, хотя я не помню точно.
Он и правда шутил, да не совсем. Как-то оно так сложилось - шутка превратилась в интересные 4-и года жизни. И не разу не пришлось задумываться о том решении. А вот других убеждать пришлось. Родителей, знакомых, даже людей которых видела впервые. Почему все думают, что страшно? Почему все думают, что опасно? Да какая разница им страшно или опасно? Ведь говоря, что поеду, я хотела всего всего. Впервые полетать на самолете, святые драконы, что может быть лучше чем быть высоко высоко в небесах?, впервые быть там где я никогда не была, как же интересно, впервые понимать что никто ничего заставлять меня не будет... Нет, с последним я как раз таки поторопилась, но учится меня и правда больше никто не пинал.. За то год обучения в старшей школе закончила на все отлично. Ха! На языке на котором я практически не говорила когда поехала туда.
Потом было еще много решений, таких же легких и немного посложнее. "Тест на знания языка? А зачем? Что бы поступить в университет? Конечно сдам!". То решение продлило первый год на еще три. Да, решения за себя принимать легко. И ответственность в этом случае - тоже. Ведь не бывает не правильных решений. Не верю я в ошибки. Только в уроки, только в опыт. А значит решать легко, ведь если не попробуешь - не узнаешь. А пробовать нужно, ведь там впереди целый мир.
офф
Самое легкое решение.
Что можно написать о самом легком решении? Это, пожалуй, даже потяжелее, чем написать о трудном. Трудные решения сопровождаются метаниями и размышлениями, падениями в отчаяние от невозможности решить и взлетами оптимизма, когда решение принято. Тут уж хочешь не хочешь, а есть где развернуться с описаниями всех сопутствующих перипетий. А легкие решения мы принимаем каждый день – какое платье надеть, какой дорогой пойти, какой план работы выполнить, от легкости решений мы даже не замечаем, как их приняли. Поэтому если уж писать о легких решениях, то начинать надо с самого начала.
Я приняла решение родиться. Это было настолько легко, что я даже этого не помню. День рождения я тоже выбрала очень легко и удачно – пятница 13-ое. И не говорите мне, что дети не выбирают дату рождения! Очень даже выбирают, уж я-то знаю, у самой их двое.
Ну так вот. Начало было положено. Я росла и взрослела, принимала легкие решения и не очень и даже не задумывалась об этом, пока однажды дорогу мне не перебежал черный кот. День был на редкость знаменательный – мы с подругой собирались сдавать первый вступительный экзамен в ВУЗ. Я обещалась зайти за ней с утра пораньше. И вот подхожу я уже к самому подъезду, открываю дверь и тут – шмыг! Прямо перед моими ногами пробежал чернющий-пречернющий кот и уселся ждать пока я ему вторую дверь открою. В моей голове пронеслись мысли, которые были гораздо чернее самого кота. Ну вот как тут быть? Ждать пока подруга сама спустится вниз? (мобильных телефонов тогда не было, позвонить я не могла) А вдруг мы опоздаем? Я постояла, подумала… ещё раз подумала и решила – А была не была! И смело шагнула в подъезд. А потом так же легко и непринужденно сдала экзамены и поступила.
Жизнь текла своим чередом. Задания усложнялись, их решения тоже. И тут вдруг в один прекрасный весенний день я увидела этот флешмоб. Надо заметить, что я ещё ни разу не участвовала ни в каких долгосрочных флешмобах. И я подумала – а почему бы и нет? Попытка не пытка, по крайней мере первый шаг мне дался без труда – я нажала на кнопочку «подписаться» и прочитала первое задание. Это было очень легкое решение. Ах, да! – в сообщество я вступила 13-тым участником… мироздание, как бы, намекает))))
С тех пор, как в моей жизни появилась эта фраза, легких решений стало гораздо больше. Приятных сумасбродств - тоже.
«А почему бы нет?» - спрашивала я себя, соглашаясь на восьмичасовой марш-бросок по ночному Питеру или концерт неизвестной группы; следуя за желанием проложить еще один велосипедный маршрут до дома (ну и что, что он на полчаса дольше?) или впрягаясь в сомнительный проект, не сулящий никакой выгоды, кроме, возможно, опыта.
Не терзаться сомнениями, поддавшись порыву. Когда работаешь в офисе пять дней в неделю от звонка до звонка, что-то же должно возвращать вкус жизни. И порой кажется, что само мироздание с одобрением косится на подобные выходки.
Она сломала ногу. Сто метров не дошла до подъезда, а теперь вторую неделю куковала в больнице в одной палате с пятью пенсионерками. Я узнала про нее из объявления, где она просила кого-нибудь довезти до нее лекарства и пирожное из «Шоколадницы». Совершенно незнакомый человек, никаких обязательств, и ехать на другой конец города, но… А почему бы нет? Почему бы не помочь? И я поехала, по снежной обледенелой Москве, думая, что делаю это для себя, для уверенности, что просить помощи у незнакомых людей можно.
А потом в больницу попала моя бабушка и - удивительный человек! – яростно ругалась на маму, стоило той только заикнуться о приезде. Большую часть жизни прожив в одиночестве, бабушка страшно не любит просить помощи и как-то напрягать людей. «Зачем вы поедете?» - ворчала она в трубку. – «В такую даль! У вас своих дел полно». Дорога долгая и муторная, кто ж спорит? Но и бросить одну… Это тот случай, когда выбора будто и нет, и решение принимаешь легко, моментально. Надо! И в ход идет та самая история про совершенно незнакомую девушку со сломанной ногой. Бабушка слушает, охает, смеется над моими шутками и уже не знает, что возразить.
«Ну приезжай, коль хочешь».
Из-за поездки начало флешмоба пришлось перенести со второго марта на третье. На день писателя, о котором я и не подозревала. Небольшой подарок мироздания, за что ему, конечно же, спасибо.
оффтоп
Для меня обычно самые простые и легкие решения - это следствие какой-то хорошей идеи, когда тебя внезапно осеняет и ты говоришь сам себе: "Это же замечательно! Так и сделаю!". Чаще всего замечательные идеи меня посещают в трех случаях: когда я мою посуду, чищу картошку и принимаю душ. Вчера, например, под теплыми струями воды, я придумала обоснование поступков одного NPC в сюжете настольной игры, которую должен был проводить мой муж. Так появился подпольный клуб бутлеггеров в Аркхеме в конце 1920-х годов, где можно выйти на связь с черными археологами
Честно (и весьма долго!) подумав, я решила рассказать о своем последнем легком решении. Конечно, я могла окунуться в пучину воспоминаний и припомнить что-то, ставшее более значимым в моей жизни, но не стала. Не хочу флешбеков, не хочу взгляда в прошлое. Оттого - совсем свежее, утреннее решение. Сегодня, выдавливая шампунь на ладонь, я мысленно отметила, что весна пришла, а банка витаминов кончилась, а у меня вечно кальция в организме не хватает, и стоматолог говорил... И тут меня озарило: к черту таблетки! Надо ввести "правило двух стаканов!". Как это? А просто: я буду пить стакан кефира с утра и стакан молока по вечерам. Каждый день, стараясь не пропускать. Это вкусно, полезно, приятно, натурально и наверняка гораздо действеннее, чем искусственные витамины. Маленькое легкое решение. Вечером я пришла с двумя пакетами в рюкзаке и сейчас за ужином получу свою дозу витаминов. И кто знает, куда меня может в итоге завести это нехитрое начинание.
оффтоп
- Олег! Олег! – я вбежала в комнату, размахивая новой тетрадью. – Я буду участвовать во флешмобе, который направлен на развитие писательских навыков. Я даже купила красивую тетрадь, буду туда все записывать.
Олег поднял взгляд от журнала «Популярная механика» и тихо сказал: - Ирочка, солнышко, а не легче сразу печатать?
- Ой, я об этом не подумала. Ты же знаешь, я всегда пишу на бумаге. Это само по себе очень вдохновляюще. А потом, перепечатывая, я вижу недостатки, недочеты и прочее. Это еще и полезно.
- Дело твое. – Он вернулся к журналу. Я немного обиделась. Ни тебе «молодец какая» или «удачи, любимая».
- Олег, - мой голос прозвучал несколько жалобно. – Как думаешь, у меня получится?
- А ты сама как думаешь?
Вот теперь я по-настоящему, обиделась. Он меня никогда не подбадривал как мама, просто спрашивал моего собственного мнения, как будто обычное «да» не мог из себя выдавить. Я надула губы как ребенок. Он сразу улыбнулся: - Ну-ну, Ирочка, ты опять? Сама же знаешь, что все получится. Зачем спрашивать у меня?
- Мне нужна твоя поддержка.
Олег вздохнул, отложил журнал в сторону и встал с кресла: - Тебе, моя милая, нужно больше уверенности в своих силах, а не моя поддержка.
- А откуда мне эту уверенность взять? Ты такой интересный, думаешь все так просто? – я была готова разреветься. Не потому, что я такая чувствительная или еще что-то. Дело в том, что этот разговор у нас повторялся каждую неделю точно, и при любом моем новом начинании. Устала.
- Ты сухарь и бесчувственное животное, - просопела я.
- Да ну?
- Да, да! – гадкое, мерзкое желание уколоть его, задеть, растормошить опять у меня возникло. Все как всегда. Это был как день Сурка, все повторялось. «Сейчас он подойдет, обнимет меня, а потом сделает чай. Избитый сценарий, ничего не меняется. Даже поддержать меня не может».
- Все? На этом твои аргументы закончились?
Я закусила губу. На его объятия и ласку решила не реагировать.
- Ты злишься, а зря, - мягко заметил Олег. – Я пойду наведу тебе чай, - он подошел ко мне, пытаясь обнять, но я его оттолкнула.
- Да, кстати. – его уверенный голос летел из кухни, заглушая шипение чайника. – Я подумал, что тебе пора переехать ко мне. Ты не против?
- Нет! Да! Ой, как же, я не против! – я побежала на кухню, и буквально чуть не задушила любимого, сильно его обняв.
Если бы все в моей жизни было так же просто, как сказать Ему «да» в тот вечер.
Решения вымученные, балованные бессонными ночами и подкрепленные нервами близких в итоге ничего не приносят.
Мы сами наделяем нашу жизнь смыслом и как обычно важным делам внимания меньше, а вот о чепухе мы можем размышлять днями, ночами и месяцами.
Сплошные размышления. Марика подхватила на руки котенка и побежала домой. Неизвестно чем она руководствовалась, но именно этот клубочек, сидящий у помойки, заинтересовал её больше всего. Не было никаких сомнений в правильности действий, просто взяла и понесла.
Уже наливая дома, молоко в плошку до неё дошло, что теперь их дома больше, а котенок просто довольно щурил глаза, ему были непонятны человеческие метания. Нужно быть там, где тебе хорошо, что в этом неясного?
Ночью снова не спалось, в голову лезли всякие мысли и все насчет этого глупого выбора между студиями. Одна находится близко, а вторая далеко. В одной есть знакомые лица, а во второй она знала только преподавателя.
Выбор этот встал перед ней осенью, а на улице уже была зима. Она писала название студий на бумажках, мешала их и с закрытыми глазами вытягивала, но получив ответ всё равно оставалась недовольной.
Промаявшись всю ночь, и невыспавшись в очередной раз, Марика решила просто ничего не делать. Вот так просто. Ведь сколько людей вокруг ничего не делают, ни о чем не заботятся, но живут ведь как-то. От всех этих мыслей её оторвал требовательный писк из-под стола. Девушка спохватилась, подогрела остатки молока и побежала в магазин. Чем вообще кормят котят?
Незаметно для себя выбор студии отошел на второй план, и даже во время поездки в трамвае она не выискивала тайные знаки. Её внимание привлек зоомагазин с яркой зеленой вывеской. По волшебству именно здесь была остановка.
Прижимая к себе полный пакет кошачьих разностей, и прячась от ветра, она неожиданно поняла, что находится возле студии. Возле третьей, о которой почему-то не думалось.
В списке было одно свободное место, которое вскоре заполнилось именем Марики Кацловски.
Кое-что отпечаталось намертво: вот по этому переулку, мимо ночных светофоров, мигающих желтым, мы бегали по очереди за хлебом. А к фонарю привязывали фенечки и поили его кофе, кормили шоколадом. Вот здесь я сидела у ног скрипача и рассматривала вывеску над домом. А по тропинкам парка замечательно бегалось босиком, в юбке, закручивающейся вокруг лодыжек, в венке из одуванчиков, под светом полной луны.
А что было перед? Шальное «Да, я согласна»?
Разумеется, ведь так только интереснее.
Вот только одно решение, одно чужое решение, легкое, легче перышка, я так и не смогла принять. Мы сидели в парке шумной компанией, и я поздно подошла, долго копалась в тетрадках и сумках, пытаясь отдышаться после марафона от маршрутки до места встречи.
Ты поднялся и что-то протянул мне в сомкнутых ладонях.
Кольцо.
Серебряное кольцо, которое я тебе дарила. Мной надетое на безымянный палец твоей левой руки.
«Мне они больше не нужны»
Я кинула его в сумку не глядя, и, чтобы не расплакаться, нырнула с головой в общение и чужие стихи. Тогда мы, чтобы не соврать, читали Рождественского.
Уже перед уходом стянула с пальца свое кольцо, достала этот неожиданный подарок – и вернула оба с просьбой отдать морю.
Выбирай сам, какому морю – выбор есть.
Выбирай сам, какому богу – я больше не буду ничего просить.
Выбирай, любовь моя.
И, кажется, просто выбор, вот только после этого перекрестка дороги своей не найти.
Я сбежала тогда, просто сбежала в сумасшедший трип по Украине. Это было легко и просто, сказать «Да» на вопрос «А поехали в Винницу через Киев и Львов». Это были эмоциональные качели: стихи, потом – отсутствие желания писать. Тексты того времени я боюсь читать.
Сейчас все намного проще, но твоего выбора, моя любовь, твоего легкого решения я все еще не могу принять.
Так и жил. Молчал и сдерживался, когда хотелось встать и высказать всё, что думается, учился в нелюбимом вузе, терпел рядом тех, кого не хотел бы видеть на одном с собой континенте. Было сложно, но правильно. Ему не хотелось быть эгоистом – по крайней мере, не для тех, кто его любил. Потому что мы ведь в ответе за тех, кого приручили.
Иногда ему снилась трасса, на которой он успел побывать, когда ещё был эгоистом. Она с легким шорохом убегала под колеса в свете фар, чуть слышно играло радио, гораздо громче – ни о чём – трепался он сам с водителем. А потом на горизонте занималась заря, и он просыпался.
Помнить эти сны он категорически не хотел.
И никак не мог понять, почему жизнь кажется серой. Почему, если он всё делает как надо? Дружеские привязанности висели гирями на ногах, обещания тянули ко дну, учёба обрыдла до предела, гордость родителей за него не вызывала уже никаких чувств. Но продолжать было сложно, а значит – правильно; он не привык сдаваться, тем более, что доучиться оставалось меньше полутора лет.
Он не помнит лица того парня – да и какой парень, тому было лет под сорок, но они сразу перешли на «ты», иначе воспринимать было невозможно, – и никогда не знал его имени. Был только тот короткий разговор, вернее, даже рассказ; проходивший мимо оглянулся на него, сидящего у моря с бутылкой пива в руке, и с вопросом «Всё так плохо?» присел рядом. А потом рассказал, как пятнадцать лет назад впервые приехал на Камчатку на практику. Как увидел океан – и влюбился. Как бросил карьеру, расплевался с родителями и друзьями – и вернулся, вернулся к морю, сопкам и вулканам; как исколесил за эти годы весь Дальний Восток, что видел и где побывал. И как до сих пор уверен, что его решение было правильным.
Случайный прохожий ушёл, когда в небе зажглись первые звёзды, а он сидел и улыбался. Или, может, просто всё накопившееся в нём наконец перелилось через край. Волны насмешливо шипели, играя галькой у самых ног, чайки саркастично орали на своём чаячьем языке. Сессия пятого курса подходила к концу, и завтра его ждал очередной экзамен.
Забрать документы оказалось неожиданно сложно – не хотели отдавать, но тут он был в своей стихии. Рассказать родителям и друзьям – ещё сложнее, а вот пережить их реакцию – почему-то просто. Возможно, потому, что он слышал, как с тихим шелестом, так схожим с шорохом прибоя, за спиной осторожно разворачивались крылья.
Он решил жить. По-своему. Самое лёгкое решение в его жизни.
Казалось бы, это сложнее всего – свихнуться. Съехать с катушек. Чокнуться. Как там еще? Как еще они говорят, когда ты не слышишь и не можешь прочесть из-за спины с чужого экрана? Каждый день, каждый божий день пробуешь провалиться чуть глубже в темноту, а она оглушительно смеется и отправляет назад пинком, совершенно не болезненным, и оттого еще более унизительным.
Мы так привыкли жить разумом, что всему стремимся найти объяснение. Чему угодно, каждой мелочи, будь то упавший прямо в раскрытую ладонь «вертолетик», семечко ясеня, или звонок телефона, когда ошибившийся номером абонент не извиняется перед тем, как нажать отбой, а начинает говорить. С тобой говорить.
Мы так привыкли, что любовь это непременные свидания и прогулки. Не обязательно под луной, но непременно вдвоем и рядом, чтобы была речь и был слух, чтобы сидеть в темноте кинозала и перебрасываться шутками, никак не относящимися к происходящему на экране, чувствуя при этом тепло дыхания. И мы не можем признать, что вот эти слова, набранные в текстовом редакторе, пришедшие через тысячи километров простым сообщением на сотовый, оброненные в микрофон скайпа – это тоже любовь. Просто немного другая.
Это могло бы быть сложным. Пройти насквозь незнакомый город, пройти мимо незнакомых людей, вдохнуть незнакомый воздух. И выдохнуть его уже в купе поезда, прислонившись к едва теплой стенке купе. Это могло бы быть сложным. Выйти на перрон там, где не был никогда и никогда не собирался, не имея ни карты города, ни знакомых, только другого такого же идиота, который сейчас, в эту минуту, когда ты бродишь по вокзалу, подъезжает к третьему пути, нервно выглядывая в окно и теребя лямку рюкзака.
Это могло бы быть сложным. Подойти и поцеловать у всех на виду, прижать к себе, зарываясь пальцами в волосы, которых не касался уже много дней, но которые, кажется, еще хранят запах моря и парфюма. Моего. Это могло быть очень сложным. Признать, что ты зависим, что ты умудрился влюбиться, и в кого? В образ, в тень, слово, которые могли бы и не обрести плоть, могли остаться только двоичным кодом от одного монитора к другому.
Это могло бы быть очень сложным. Но оказалось самым простым. Две секунды между «а давай» и «куда угодно».